[sigplus] Критическая ошибка: Папка галереи изображений Kek_Tass как ожидается будет относительно пути базовой папки изображений, указанной в панели управления.

Двадцать второго июня я выехал в Шебалинский район для ознакомления с работой экспедиции «Глубины Алтая - 2016», которая проходит в районе плато Метлево и Чистых Болот, в 15 километрах от с. Камлак. Здесь находятся несколько крупных вертикальных пещер шахтного типа, среди которых глубочайшая пещера Сибири – Кек-Таш (Экологическая), главный объект исследования экспедиции. Мое прибытие в лагерь экспедиции оказалось своевременным – как раз возвращались на ужин и вечернюю планерку исследовательские группы, завершали облет парапланеристы, с кухни тянуло приятным запахом костра и свежесваренного борща. После ужина мне удалось поговорить с некоторыми участниками экспедиции.

Всего в экспедиции работало около более 50 человек со всей страны, лагерь насчитывал более 20 палаток и 6 автомобилей повышенной проходимости, квадроцикл и летательный аппарат – паралет. Техническое оснащение лагеря было на высшем уровне – установлены штабные и технические палатки, тенты, работала электрическая сеть от генераторов; проложена связь в подземный лагерь в пещере Кек-Таш для координации исследовательских групп. Сбор и обработка данных топосъемки проводился с использованием новейших технологий и гаджетов – подробности мы еще расскажем. 

Первым собеседником оказался известный московский спелеолог Григорий Саневич, работавший со своей группой в пещере СОАНтехнической. Пещера названа в честь Сибирского отделения Академии Наук, и одновременно звучит как «сантехническая» - спелеологи иронизируют над этим названием, когда вылезают из пещеры, промокшие и перемазанные глиной.
Состав группы: Григорий Саневич, Москва, спелеоклуб «Перово-спелео»; Руслан Светлов, Симферополь, спелеоклуб «Карст»; Дарья Лерник, Новосибирск, спелеоклуб «Солнышко»; Андрей Минагин, Москва, спелеоклуб МГУ.
- Сегодня в пещере мы занимались расширением узостей, для более удобного и безопасного прохождения. Для завтрашней работы оставили там железо, то есть личное снаряжение для перемещения по веревке. Оставили всякие кувалдочки, фомки, скарпельки, молоточки, в общем, всё, что мы использовали для прохождения пещеры.
- Сколько часов продолжался ваш выход?
Григорий: - Мы очень долго готовились к выходу, у нас были технические неполадки. Мы произвели серьезную операцию по воскрешению аккумуляторов литий-полимерных, используемых для перфораторов. Из двух аккумулятров спаяли один, это был долгий процесс. Получился один хороший аккумулятор, мы таким образом немного поработали франкенштейнами.
- Завтра будете продолжать работу?
- Да, мы всю работу не успели сделать, ребята не всю веревку навесили, мы как раз подошли к основным сложным узостям. По крайней мере, до них теперь можно спокойно ходить, я со своими габаритами серьезных неудобств не испытываю. При прохождении можно идти с поднятой головой, глиняный слепок своего лица теперь в пещере не оставляешь (смеется).
- То есть помимо расширения узостей вы организовали там новую навеску?
- Да, Руслан как раз вешал.
Руслан: - Там много спорных моментов, не всегда позволяющих сделать навеску должным образом. Мы забурили хорошие анкера, фишеровские, сделали подводящие перила для безопасности. Теперь навеска веревки для прохождения выполнена более грамотно, удобно и безопасно.
Возле костра сидели участники поисковой группы, они уже поужинали и отдыхали, пили чай и пели под гитару. Анастасия Янина из спелеоклуба МГУ рассказала о работе поисковой группы:
- Я занимаюсь работой в поисковом отряде, мы проверяем данные по пещерам, информация о которых уже записана со слов или имеется на старых картах 80-х годов. Здесь есть замечательный человек Валентин Мишин, из тех, кто здесь в те времена занимался поисками, он нам показывал малоизвестные пещеры и подземные входы, в которых потенциально возможно откопать пещеру. У нас работает авиация, ребята на параплане летают, с воздуха какие-то интересные места находят, потом нас туда отправляют и говорят: «Там вроде бы пещера». Мы выходим и проверяем. Сегодня у нас был выход, правда, не совсем удачный. Летчики ошиблись, не тот склон горы указали, а мы искали на другом склоне. Сначала мы работали так, что они после облета примерно указывали местоположения для поиска, дальше планируем уже точно, с GPS-навигатором работать, чтобы они при облете указывали точные координаты для поиска. Мы так же ходим с навигаторами, у нас установлены карты, и интересные места попутно отмечаем. Эта информация может быть полезна не только нам, для геологов, гидрологов тоже, например. Где-то вода появляется, где-то уходит; где-то расход ручьев увеличивается – значит, где-то просасывается вода, уходит. Все это мы отмечаем. Оптимальный состав группы – 4 человека, меньше – мало, а если большая группа, более шести человек, то начинают разбредаться. Состав поисковой группы не постоянный, если кто-то захочет погулять, поработать на поверхности – собираемся и идем.
- Нашли уже какую-нибудь новую пещеру?
- Да, нашли. Здесь совсем недалеко есть очень классный грот в скале, очень красивый и большой, но без продолжения в виде полноценной пещеры. А по пещерам.. .Были уже старые данные прошлых лет, карты, отрисованные от руки, вот по ним ребята нашли уже открытые пещеры - Дезертирская, Барсучья, воронка 40 лет Победы и другие. Их точные координаты мы также уточняем и фиксируем.
Здесь же у костра Владимир Беляев и Федор Максимов, воспитанники Багдаринского спелеоклуба (Эвенкийский район Республики Бурятия), рассказали об исследованиях пещеры Дезертирной и провала 40 лет Победы.
Владимир: - В провале 40 лет Победы мы копали ход, прокопали почти два метра шурф на дне воронки.Вынули около 200 ведер глины и щебня. Открылись щелевидные ходы, появилась воздушная тяга – признаки перспективной для открытия подземной полости. Очевидно, этот ход еще никто не вскрывал, так что, возможно, это будет новым открытием с первопрохождением.
- А в Дезертирной чем занимались?
- Мы прошли все ходы, составили план-схему. Наши один ход, спрятанный за большим камнем, и маленький гротик. Камень отодвинули монтировкой, немного расширили узости. Ход идет в сторону Кек-Таша, возможно их системы соединяются.
Много интересного рассказал Руслан Светлов из Симферополя, географ, геоморфолог. Он работает в Медицинской академии имени Георгиевского, на кафедре медицинских катастроф, а также ГБУ Республики Крым «Региональный центр по подготовке к военной службе и военно-патриотическго воспитания», начальником отдела военно-исторического туризма, поисковой и реконструкторской работы, возглавляет спелеоклуб «Карст».

- Мы сами из Симферополя, здесь со мной приехал интересный и замечательный человек, Самохин Геннадий Викторович, покоритель самой большой глубины на планете – пещеры Крубера-Вороньей. Есть у нас Крымский Федеральный Горный Университет, при нем Национальная академия Вернадского, там он возглавляет Крымский горный спелеоклуб.
Самохинские студенты работают больше по направлению поисковому, с профессиональной точки зрения, то есть не как поисковики с лопатами, «авось где-нибудь откопаем», а сначала они делают комплексное изучение поверхности, всех предпосылок для наличия там пещер, и потом они уже профессионально бьют точечно, локально и находят пещеры. Пещеры, разломы, трещины. Ну а у меня специфика клуба при медицинской академии – безусловно, спелеология как инструмент для поиска и изучения пещер, ну и, исторически так сложилось, что обучение студентов своих и из других вузов спасработам и оказанию доврачебной помощи людям, оказавшимся в аварийной ситуации как в искусственных, так и в ествественных полостях.
- Унас на Белухе, в Актру часты несчастные случаи с альпинистами, в пещерах же несчастные случаи у нас редки. Вам часто приходится сталкиваться с чрезвычайными ситуациями в пещерах?
- Отвечу издалека. В свое время мы от Киева требовали создания структуры, которая могла бы воспитать сотрудников для того, чтобы активнее доносить до населения информацию об опасности этих видов экстремального спорта, но нам сказали: «Вас гибнет 1-2 человека в год, у вас в Симферополе на дорогах за неделю погибает больше, чем у вас за пять лет». Как в альпинизме, так и в спелеологии случаются аварии, травмы, трагедии, но их, к счастью, настолько мало, что им на государственном уровне не уделяют достаточно должного внимания, так как это не совсем оправданно.
- А что опаснее: альпинизм или спелеология?
- Альпинист с 20-летним стажем скажет, что опаснее альпинизм, спелеолог с таким же стажем скажет, что спелеология; каждый скажет, что его вид деятельности самый опасный. Но если быть объективным, это два разных направления. Горный туризм, спортивный туризм, альпинизм – это всё спорт, а спелеология – это тандем науки и спорта, поэтому никогда нельзя сравнивать статистку в спелеологии и в иных видах экстремального туризма.
- О каких аварийных ситуациях в пещерах вы могли бы рассказать?
- Я, как сотрудник спасслужбы, постоянно участвую в спасательных работах, и поэтому считаю своим долгом доносить до молодежи понимание опасности в горах, будь то тот или иной вид деятельности. Человек, попадая за территорию городской среды, сразу же оказывается во враждебной для него среде, как это ни печально. С каждым годом отдаляясь от природы, люди попадают во всё более непривычные для них условия. К огромному сожалению, я со своими воспитанниками участвовал в спасении детей, спорстменов. Дело в том, что в Крыму за большой промежуток времени, с середины ХХ века ни в МЧС, ни в КСС не было ни одного медика, способного оказать доврачебную помощь человеку, получившему травму под землей. Это такой казус невероятный: у нас есть медики, которые могут работать на скалах, в горах, в лесу и где угодно, в любых обстоятельствах, но в пещерах – нет. В клубе у нас уже полтора десятка практикующих врачей, котрые я могу в любой момент сорвать и на массовые спасработы запустить. И теперь, после присоединения к России, мы «насели» на наших МЧС-ников, были выделены деньги, и за два года мы восполнили этот ужасный пробел, когда не было подобных медиков в официальных структурах. Один из наших воспитанников возглавил местную структуру, он оказался достаточно жестким в плане наведения порядка и теперь они в нормальном режиме укомплектованы.
В Судаке у меня был один случай, один из рекорднейших, когда в пригороде Судака, не считая утопленников и пострадавших в ДТП, а именно людей, пстрадавших на природе, за 3 месяца – 19 трупов. Это очень ужасная, страшная цифра, из них 17 погибли в состоянии опьянения.
- Я слышал, что был случай, когда на глубине человек повредил ногу, а пока его вытаскивали, он получил еще несколько повреждений и переломов. То есть, если человек повредился в пещере, достать его, не причинив вреда, хотя бы живым, невозможно?
- Вопрос понял, я на своем примере объясню. Я в молодости разбился, и за мной приехали без аптечки и без носилок. То есть прекрасно спасатели понимали, что из этой пещеры поднять пострадавшего и чтоб он выжил – нереально. Это было в конце 90-х годов.
- То есть предрекли исход заранее?
- Да, вообще ничего не взяли. Просто тело четвертовать и вынести на поверхность, то есть целиком тело не вытащить, а захоронить-то надо, родственникам передать… То есть раньше это практиковалось по полной программе. Сегодня ситуация абсолютно иная. Что бы с человеком ни произошло – останавливается работа экспедиции, приезжают профессионалы, и практически с любой глубины, с любой сложной пещеры человек будет доставлен. На сегодня ситуация следующая: при Украине (я все-таки при той стране долго жил) в 2004 году итальянцы, французы стали проводить спассеминары в пещерах, обучать спелеологов и спасателей особенностям и методикам действий в подобных ситуациях. Каждый семинар в течении 14 дней с 6 утра до 2 ночи мы пахали, как черти. Чему нас там учили? Где бы ни произошла авария, есть на сегодняшний день методы подготовки пещеры к транспортировке пострадавшего с любыми повреждениями. В 2010-м году мы поднимали подростка с переломами всех конечностей. У этого мальчика я ручки в ладоши собирал, то есть конечности были настолько раздроблены, что их приходилось вот так «до кучи» собирать и шинировать. Позвоночник сломан, открытая черепно-мозговая травма, вытекший глаз, перемолоты внутренние органы.. Одним словом, всё… Тем не менее, 14 часов две моих студентки 5 курса боролись за его жизнь, в этом маленьком тельце еще билось сердце, и они осуществляли все необходимые действия, чтобы мальчик не погиб. А за всё это время, порядка 8 часов, работали спасатели, подготавливали трассы, расширяли тоннели – всё для того, чтобы мальчика можно было протащить. И в конце концов, к 4-м утра, когда все было готово, мы этого мальчика перекладываем на носилки, а до это для него было оборудовано место, где ему будет тепло, где его можно кормить и можно контролировать его жизнь. Когда всё было готово, его переложили, застегнули, скомандовали – и мальчик оказывается на поверхности уже, дай бог памяти, минут через 50. А это была сложная, категорийная, спортивная вертикальная пещера. Подняли его с глубины около ста метров, но это было достижением: настолько переломанного мальчишку подняли, и он остался жив. Таким образом, на сегодняшний день в МЧС России уделяется максимальное влияние при подготовке высокопрофессиональных спасателей, которые смогут подготовить полость, трассы и совершить подъем пострадавшего на поверхность. При это еще с пострадавшим идет сопровождающий медик. Тот мальчик, когда мы его поднимали, у него 4 раза останавливалось сердце, пять раз останавливалось дыхание. И вот, понимаете, в чем особенность медика под землей? Человек висит в куполе, у него нет опоры, у него ничего нет, только пострадавший перед ним висит, и у пострадавшего останавливается сердце: какой из спасателей сможет дальше действовать? Не всякий сможет что-то сделать, может растеряться, какой бы он ни был опытный. А медики, они как мясники: «Так, проблема есть? Решили! Какие еще проблемы? Нет-нет-нет, всё хорошо».

{gallery}Kek_Tass{/gallery}

Мерген Челтанов

Продолжение в следующем выпуске...

1 1 1 1 1 1 1 1 1 1 Рейтинг 5.00 (2 голосов)