Как и обещала, в честь прошедшего Дня учителя публикую продолжение жизнеописания всем в Турочаке известного педагога, Зеновея Ивановича Негодяева. Первая часть, посвященная тяжелому детству детей войны, произвела на читателей огромное впечатление, хотя, казалось бы, все мы слышали о тяготах тех лет уже не раз. Но тут нельзя было не умиляться тому, как женщина провожала любимого мужа на фронт пешком 10 километров (и это только в одну сторону), как такое же расстояние приходилось преодолевать детям, чтобы попасть в школу.

Иногда еще и вплавь, осенью… А отменяли уроки, только если за окном было -45. Потому что тогда даже дети понимали ценность образования и ценность жизни в принципе. Очень стыдно теперь проводить и минуту в лености, чувствуешь, что обязательно должен чем-то быть занят, как и наши деды. Да и в очередной раз убеждаешься, что поговорки про то, что труд сделал из обезьяны человека и что труд облагораживает - самая верная истина. Посмотрите на многих, кому чуть за восемьдесят. Ведь большинство из них дадут фору своим детям. А секрет прост - трудиться! И не думать о всякой ерунде, ибо некогда. Ну, а повествование ниже расскажет о том, как на самом деле должна выглядеть школа, если кто забыл…

Зеновей Иванович Негодяев, 26 ноября 1932г.р., почетный житель села, общий трудовой стаж 47 лет, 44 года трудился в Турочакской школе учителем математики, физики, астрономии.
Был награждён медалью "За освоение целинных и залежных земель"; "За доблестный труд" в честь 100-летия со дня рождения Ленина; медалью "Ветеран труда"; значком "Отличник народного образования" и юбилейными медалями за трудовое участие в годы Великой Отечественной войны. Кроме того, несколькими "корпоративными" медалями - от КПРФ, в том числе медалью Ломоносова. Видимо, за то, что, как как-то писали в "Аргументах и фактах", в родне у Ломоносова был однофамилец Зеновея Ивановича - Негодяев. Но дороже всех медалей, как и всякому учителю, для него те добрые отзывы, что говорят бывшие ученики.

Диффузия огурцов
Становиться педагогом я никогда не планировал, но однажды на улице встретил меня мой учитель Казанцев Иван Иванович и предложил преподавать арифметику в пятых классах. Так я, 17-летний, без специального педагогического образования, тоже стал учителем. И в своей работе я старался ориентироваться на тех, кто когда-то обучал меня.
Например, в старших классах литературу и русский язык у нас преподавала Данилова-Ильтеева Анна Вениаминовна. Мне нравилась её грамотная красивая речь. Уроки у неё получались впечатляющими, наполненными литературными образами, и в своей работе мне хотелось подражать ей. Особенно важным для становления меня как учителя стал пример Казанцева Ивана Ивановича. Все уроки физики он старался оживить хотя бы простейшей демонстрацией того, о чём говорит. Он постоянно искал и находил что-то новое. Так, например, по его инициативе школа приобрела кинопередвижку с бензиновым электрогенератором. К обслуживанию его он привлекал нас, старшеклассников. Потом по его инициативе для школы был куплен уже стационарный электрогенератор на двухцилиндровом бензиновом двигателе, для которого была построена избушка.
Затевал Иван Иванович и ветроэлектрогенератор. Поставили с помощью стройуправления железную мачту, наверху которой он и был установлен. Однако он себя не оправдал, так как ветры в наших краях бывали редко. Мачту же впоследствии использовали как флагшток, по праздникам.
Уроки тригонометрии, которые преподавал Казанцев, для нас приобрели новый смысл после того, как во внеурочное время с помощью теодолита, выпрошенного Иваном Ивановичем у геодезистов, мы измерили расстояние от Турочака до горы Кашевар. Построили треугольник на местности с базисом на улице Советской и измерили теодолитом углы на вешку на горе Кашевар. В качестве вешки выступало дерево. Зная расстояние от Турочака до вершины горы, определили скорость звука. Для этого учитель с группой мальчишек, у которых были ружья, взошёл на гору, другая группа с биноклем осталась в Турочаке. В условное время они залпом выстрелили на горе, а мы секундомером замерили время от появления дымка от выстрела до звука. Потом вычислили скорость. А еще по инициативе Ивана Ивановича школа приобрела радиолу первого класса "Эстония" и записи оперетт на долгоиграющих пластинках. Вот тогда я впервые услышал хорошую музыку…
Я тоже в преподавании физики старался как можно больше приблизить теорию к жизни. Так, например, при изучении диффузии я предлагал ученикам дома проделать опыт: попробовать один огурец положить в солёную воду, а другой в несолёную. Через день нужно было попробовать огурцы, записать, что получилось и объяснить, почему. Ведь диффузия - это процесс проникновения молекул одного вещества в молекулы другого, и каждая хозяйка постоянно с этим явлением сталкивается.
А при изучении закона Архимеда я предлагал дома в большой сосуд с водой - ведро - попытаться погрузить меньший пустой сосуд - банку. Затем вылившуюся воду нужно было собрать в емкость, закрыть её и снова погрузить в ведро, записать наблюдения и сделать вывод. И все в таком роде. Все лабораторные работы, указанные в программе, выполнялись в обязательном порядке. И почти на каждом уроке я проводил сопутствующие демонстрации приборов, самодельных и фабричных.
Дали мне четыре пятых класса. Это 28 недельных часов. Работы было очень много. Каждый день надо проверить четыре стопки тетрадей, подготовиться к урокам. Для этого почитать учебники, прорешать примеры и задачи, составить план урока. Без плана могли не допустить на занятие. Все школы в Союзе учили детей по единой программе, которую нужно было выполнять строго по учебным четвертям. В конце каждой по этой программе давали контрольную работу, опять же, из РайОНО. Иногда проверенные учителем контрольные работы брали в РайОНО и проверяли уже его.
Были нормативы, какие ставить оценки: "5", если ошибок нет, один, или два недочёта; "4", если одна небольшая ошибка, и т.д.; если много ошибок - "2". Поэтому успеваемость была низкая. За это на учительских конференциях, которые проводились ежегодно, меня всегда упоминали, и, конечно же, не хвалили. Это меня подстёгивало и я старался работать как можно лучше. Дополнительно занятия проводил. В общем-то, всё дело было в том, что я старался честно оценивать. Если наработано на двойку, то и ставил двойку. Некоторые учителя подсказывали ученикам во время контрольной, а я нет. Уж очень хотел делать все честно и по справедливости. Ученик, конечно, обижается, когда ему ставят двойку. Он не понимает, что эту двойку учитель в первую очередь ставит себе. Значит, не доучил! Поэтому я всегда очень много занимался с ребятишками вне уроков, старался дать им то, что должен.

Отрез ткани был наградой
Проработав 1950-1951 учебный год, поехал в Ойрот-Туру поступать в учительский институт на заочное отделение. Был организован такой институт, который давал неполное высшее образование и право преподавания в 5-7 классах. Окончил его в 1955 году, а в 1957-м также заочно поступил в Барнаульский педагогический институт, который давал высшее педагогическое образование с правом преподавания математики в любом классе. Окончил его в 1960 году. Хотя, начиная с 6 класса, преподавал в основном физику, опять же по предложению Ивана Ивановича.
В начале 50-х годов осенью старшеклассников направляли в колхозы для помощи в уборке урожая. С восьмыми и девятыми классами мне приходилось ездить, а иногда даже ходить пешком в колхозы. Копали картошку в поселке Сурбашево, дважды ездили в Тондошку, там же помогали убирать зерновые, веяли. За работу ребят даже премировали. Дали отрезы ткани на рубашки, платья. После войны это был ещё дефицит.
В деревушке Титла убирали картофель, вязали снопы. Жили там в полевом стане. Спали на нарах. Работу нашу признавали также хорошей и поэтому старались кормить нас хорошо - спелыми помидорами, сметаной, мёдом из колхоза. Хлеб для нас выпекали, ежедневно давали по бутылке молока.
В Гурьяновке был с ребятами два раза. Там в основном убирали сено. В сентябре погода стояла без дождей. Колхозный тракторист косил траву на тракторной косилке, и через день её уже можно было убирать. Дали нам стогомёт с бензиновым моторчиком в одну лошадиную силу и лошадей. На стогомёте работал только я сам, так как велика была опасность травмирования, и ученикам я это доверить не мог.
Как-то раз колхозный тракторист, что перетаскивал стогомёт с места на место, опоздал. И я, признаться, самовольно завёл трактор. Прицепили его к саням, на которых стоял стогомёт, и перетащил их на новое место. Потом колхозник возмущался. Я понимал, что не имел права это делать, но нас сняли с учёбы не для того, чтобы мы воздух пинали по лугам. Я пошёл на риск, зато тракторист больше не опаздывал.
Жили в большом шалаше, который построили в день приезда. А привезли нас туда на тракторных санях. За этот сентябрь мы поставили 900 центнеров сена. Ребят снова премировали кусками ткани.

Как сгорела старая школа
В 1965 году добрая половина деревянной школы сгорела. Осталась пристройка за брандмауэром. Пожар возник в физкабинете, от электрощита, который по ошибке турочакских "электриков" был подсоединён к напряжению не 220, а 380 вольт. Этот щит на ночь забыл отключить Иван Иванович Казанцев, который вечером проводил кружок в физкабинете. Они изучали киноаппарат. Хотя при правильном подключении он и не должен гореть.
В Турочаке была одна пожарная машина, которая по звонку сторожа приехала. Брандспойтом разбили окно физкабинета, а воды в машине не оказалось. Пока ездили за водой, огонь через окно устремился на карниз, и сухое дерево, из которого была сложена школа, быстро загорелось. Ну, а поскольку заведующим физкабинетом был я, меня и привлекли к ответственности, судили, дали один год условно, с отчислением от зарплаты 25%. Ну, а занятия проводили после ремонта в оставшейся части школы и по приспособленным помещениям. А летом 1966 года начали строить кирпичное здание школы, ныне "корпус А", или "старый корпус".

Раньше у школьников была насыщенная жизнь
Я всегда был классным руководителем с 6 по 10 класс (была десятилетка). Чтобы узнать ближе учеников, создать коллектив в классе, нужно с ними побыть вместе в каком-то деле. Я чувствовал свой недостаток в эстетическом воспитании, и поэтому за неимением "талантов" по пению, рисованию, танцам и прочему мне приходилось занимать ребят тем, что я сам любил - водил в походы, однодневные и многодневные. Неоднократно ходили с классом на гору Салоп, ездили на Телецкое озеро. Как-то зимой 23 февраля на лыжах поднялись на гору Кашевар и там к бетонной тумбе (триангуляционный геодезический знак) привязали красный флаг.
В школе была лодка и грузовая машина. Я воспользовался этим - на школьной машине увозили лодку до Кирпичного, там часть загоняла лодку с вещами вверх по Лебеди, а остальные шли берегом.
Были на Стретенке. С собой брали передвижную электростанцию от киноаппарата "Украина" - проводили опыт по наблюдению за рыбой. С другим классом - до устья реки Байгол. На лодке же вместе с географом Семенюком Иваном Владимировичем добирались до устья р. Садры.
На двух больших лодках с мотором однажды родители моих учеников доплавили нас почти до Суранаша, ближе к селу стало уже слишком мелко. А от Суранаша до Майска шли пешком с проводником, чтобы посмотреть, как добывают золото. Посмотрели работу геологов с буровой установкой (муж с женой работали), побыли на драге. Это большое плавучее сооружение, которое берёт цепью ковшей грунт из русла реки, отсортировывает крупные камни, а мелкие промывает. Присутствовали при снятии золота со специального улавливающего ворсистого полотна. Видели, как с помощью ртути отделили крупинки золота от крупинок железняка. В итоге трёхдневной работы драги золота набралось, как нам показалось, не больше, чем с напёрсток. Обратно возвращались по р. Лебедь на двух плотиках (саликах), которые сделали сами.
На первом салике плыл наш проводник с ребятами, на втором я (тоже с ребятами). Лебедь на перекатах неглубокая, и наш салик однажды налетел на камень, скрытый водой. Плотик наш сильно наклонился. Подмочили часть вещей. Я испугался за своих "пассажиров". Спросил их, доберутся ли они в случае чего до берега. Они весело хором ответили: "Доберёмся!". Благополучно шестом столкнули наше "судно" с камня и поплыли дальше. После этого на них напал жор, съели даже подмоченный в происшествии хлеб. Дневник вела Вера Рожкова, причём писала она довольно талантливо. Но этот дневник не сохранился.
Дважды на автобусе, который нам бесплатно предоставлял Турочакский леспромхоз, ездили в Акташ (это около 600 км), с ночёвками, чтобы посмотреть, как добывают ртуть. Третий раз ездили туда в воинскую часть. Там ребятам дали пострелять из автоматов на стрельбище. Причём, один из офицеров сказал, что ребята стреляют лучше, чем некоторые военнослужащие. Дали покататься на броне танка. Были команды и из других районов. Штурмовали гору на соревнованиях. Первыми были, опять же, наши. Парни и девчонки захватили на этих соревнованиях флаг, установленный на "щитовой крепости" на горе, который привезли в школу. Вот только при показе строевой подготовки наши ребята были не первыми.
В Акташе были на горе, из которой добывают руду, содержащую ртуть. Наш автобус не пустили, а пересадили на их машину, из-за крутизны подъёма. Я обратил внимание, что цветочки там пахнут гораздо ярче, чем наши (мало осадков). Местами ещё лежал снег. Мальчишки нашли одну лыжину и решили покататься, а я стоял и переживал, не "улетели" бы на ней куда. Там стоял завод по извлечению ртути из руды. Нам показали большой чан со ртутью, готовой к отправке. Ребятам разрешили проделать несколько простейших опытов на предмет изучения закона Архимеда.
Как-то раз обошли г. Салоп (Салактын-Ортозы, по-алтайски) с восточной стороны (почти до Тондошки), с целью проверки сил ребят перед более серьёзными походами, и на поиски радиоактивного родничка.
Дважды ходили по р. Ушпа от устья до истока, она берёт начало из родничка. Видели там следы ручной золотодобычи. Золотодобытчики делали на ручейках запруду выше по логу, из которой отводили трубу с наконечником на подобие брандспойта пожарных. Струя была очень мощной, раздробляла не содержащий золото поверхностный грунт до золотоносной породы. Но к нашему приходу там были только остатки лотка.
Ходили по реке Ульмень от моста, откуда нас доставили на школьной машине, вверх по течению, с последующим переходом через гору, к реке Сия. Это четыре ночёвки - две в лесу и две, из-за дождя, на омшанике (это избушка для хранения ульев зимой) старой колхозной пасеки. Ночевали там в спальниках на чердаке. В этом походе мы видели след медведя (не очень свежий). Во время остановки купались, видели ужа, хорошо видны были жёлтые пятнышки на голове, поэтому не испугались. Спугнули его, и он сбежал от нас в речку.
В этом походе при подъёме в гору одной девочке стало плохо. Я предложил ей выпить воды, которую мы набрали с собой из речки, а она говорит: "Не буду! Ведь всем тяжело, и почему я одна должна пить". Потом, уж много позже, сказала, что поняла в этом походе, какая она слабая, и что решила заняться физической подготовкой. Добилась того, что стала инструктором-проводником в экскурсиях по природе.
После этого похода Ира Меренцова сказала: "Жила в Турочаке и не знала, какая красота окружает нас!".
Новый год в лесу!
Однажды, участвуя в соревнованиях по выращиванию картофеля для совхоза, наш класс добился путёвки на бесплатную экскурсию по ленинским местам, по маршруту Барнаул-Казань-Ульяновск-Москва-Ленинград. Побывали в Мавзолее Ленина, Третьяковской галерее, в Ленинграде в Эрмитаже.
Ходили с ребятами и на Сретенское клюквенное болото. Наш пионерский отряд носил имя Павлика Морозова, а его трагическая смерть случилась как раз на клюквенном болоте. Павлика вместе с младшим братом зарезали ножами родные дед и дядя. В деревнях в то время шла классовая борьба между бедными крестьянами и зажиточными "кулаками". "Кулаки" не хотели, чтобы беднота объединялась в колхозы и не шла к ним в работники. Советская власть стала отселять "кулаков" в другие места, чтобы они не мешали созданию колхозов. А отец Павлика, будучи председателем сельсовета, за взятки выдавал им справки, что они из бедных. Павлик со своим пионерским отрядом был на стороне новой советской власти. За это его и решили убить.
В память о Павлике мы решили пойти на болото, набрать клюквы, сдать её, а деньги перечислить в Фонд Мира. Чтобы не растерять школьников по болоту, взяли отрядный флажок и пионерский горн. Флажок привязывали к дереву посреди болота, а ребята брали клюкву в пределах видимости флажка. Потом горнист созывал их всех вместе, переходили на новый участок болота и так же прикрепляли флажок. По возвращении домой взвесили клюкву, записали, кто сколько насобирал, на листок и повесили его в классе. Вскоре листок исчез - видимо, кому-то стало стыдно за свой результат.
Однажды решили встретить Новый год под настоящей ёлкой в лесу. Во время подготовки к этому разделились по интересам на небольшие звенья. Одни днём на лыжах петляли по бору, подыскивая хорошую ёлку. Там готовили топливо для костра и место для сидения. Другие готовились к тому, чтобы вскипятить чай. На отрядные деньги купили немного конфет, печенья. Ведро и воду несли с собой. Третье звено заготовило факелы - кто в виде бересты, накрученной на палку, кто в виде консервной банки с горючим, тоже на палке. А четвёртое звено готовилось рассказывать сказки, былины. Были и "пиротехники". Этих опекал я сам.
Поздно вечером 31 декабря собрались у школы и пошли в лес по тому следу, что проложило первое звено. Были костёр, чай, ракеты по часам - в момент наступления Нового года. По возвращению в Турочак попросил мальчишек проводить девочек до дома.
Вот это уроки технологии!
К Новому году мы сами готовили карнавальные маски. Для этого по вечерам собирались в физкабинете. Приносили туда глину, воду. На фанерных листах лепили морды обезьяны, волка, лисы, зайца, медведя. В следующий вечер на подсохшие изображения наклеивали маленькие полоски газетной бумаги. Первые пару слоёв просто с водой, а потом с мучным клейстером. Когда маски подсыхали, снимали их с глиняных оснований, обрезали, делали отверстия для носа, рта, глаз, раскрашивали.
Как-то поручили нашему классу оформить фойе здания школы к Новому году. Кроме обычных снежинок и мишуры, воплотили ещё несколько интересных идей. Мальчишки обставили колонну, которая возле входа в фойе, кедровыми горбылями. Стянули их проволокой и прибили к ним крупные пихтовые ветки. Девочки обмотали их бумажной цепью, на которую "посадили" учёного кота и русалку, тоже из бумаги. Для оформления самого зала на техническом кружке, который я и вёл, изготовили большую голову серого волка (проволочный каркас, обтянутый серой шерстяной тканью) и установили её на стене в фойе. Вместо глаз у него были фонарики. Зубы были сделаны из консервных банок. Пасть открывалась, если потянуть снизу за верёвочку. Внутри головы стоял маленький аккумулятор, и в тот момент, когда открывалась пасть, загорались глаза.
Ещё делали оленя, который ударом ноги высекал "камни-самоцветы". Это был плоский ящик, на передней стенке которого олень из фанеры. Его передняя нога могла подниматься, а когда опускалась, загорались разноцветные фонарики - "камни-самоцветы". Нога приводилась в движение верёвочкой, за которую могли подёргать все желающие. Делали еще вращающуюся ёлку с мигающими лампочками.
Для выступлений нашей школы во время художественной олимпиады в Доме культуры смастерили солнышко с разбегающимися лучами. Для этого в узком плоском ящике 120х120 см на задней стенке помещали моторчик с редуктором. Он вращал "лучи" из тонких реек, обклеенных фольгой от конфет. С двух сторон внутри ящик освещался длинными лампами дневного света. Передняя часть ящика была прозрачной, с накрашенными солнечными лучами. При включении моторчика и ламп создавался эффект бегущих от центра во все стороны лучей.
А однажды для сценки потребовался костёр. Опять же сделали плоский ящик, в него поместили вентилятор. В верхней части ящика были крест-накрест расположены узенькие полоски фанеры, с прикреплёнными к ним ленточками - языки пламени. При включении вентилятора ленточки поднимались и трепетали, а установленные сбоку фонарики через жёлтые и красные светофильтры освещали "языки" так, что они переливались этими цветами.
Как-то для иллюстрации всего одной строки песни "…а сейчас молодёжь поднимает ракеты…" делали два макета двухступенчатых ракет, которые при помощи автомобильных рулевых механизмов, взятых от старых автомобилей, могли подниматься…
Школа как река
Для меня школа как река, где здание школы - берега, а протекает поток учащихся, да и учителей тоже. Рисование, например, вёл талантливый человек с украинской фамилией, по-моему, Горб. Мне помнится, перед Новым годом у входа в школу он буквально "изваял" из снега трёхметровую фигуру Деда Мороза. Настолько она была красивой, что ни один из шалопаев, которые бывали во все времена, до самой весны не испортил её.
Был замечательный учитель пения. Он к смотру художественной самодеятельности, что ежегодно проводился на весенних каникулах между школ района, приготовил многоголосый хор. Для школы приобрели даже инструменты духового оркестра.
Какие интересные предметные вечера проводила учительница химии Крючковская Алла Николаевна! Биологи Майдурова Нина Ивановна, а затем и Негодяева Альбина Андреевна вели юннатский кружок, организовывали работу на пришкольном участке, а овощи сдавали в пришкольный интернат. В школьной теплице выращивали саженцы цветов и овощей. Часть из них продавали населению. А рассаду цветов высаживали на территорию школы.
Я не хочу сказать, что другие учителя были хуже - много было хороших. Наши выпускники успешно сдавали экзамены в вузы. Девушки, что поступили в мединститут, как-то говорили, что они заметно выделялись среди других абитуриентов тем, что, например, умели пользоваться микроскопом, да и знаниями тоже.
Как-то при встрече Некипелов Николай рассказал мне, что он успешно сдал экзамен в Политех по физике и даже попенял, что в школе ему поставили ниже оценку, чем он получил на вступительных. Преподаватель спросил его, из какого он города и удивился, что он выпускник сельской школы.
Гераськина Л.А. и Майдуров А. Я. - хорошие преподаватели истории. Отличный географ Семенюк И.В.. Замечательный физрук Петров В.Н. и многие другие. В целом, коллектив был очень даже неплохой. Прошу прощения у тех, кого не упомянул, но это же не летопись школы, а всего лишь воспоминания, а память уже не та.
В школе также был кабинет домоводства, где девочек учили готовить пищу, раскраивать и шить простейшую одежду. В кабинете были швейные машинки, электрические плитки. Девочки варили обеды, приглашали мальчишек из своих классов, и те с аппетитом поедали. Из дома приносили кусочки ткани. В кабинете их учили раскраивать по их фигуре. Сшивали и готовую вещь уносили домой и носили.
Была школьная слесарная мастерская, где стояли слесарные верстаки с тисками, токарные и сверлильные станки, электроточило. Мальчишки учились работать с металлом. Преподаватель Шамов Степан Иванович очень многое сделал для оборудования этого кабинета. Постоянно обращался в СМУ (турочакское строительно-монтажное управление), где ему никогда не отказывали ни в резцах, ни в свёрлах, ни в металле.
Был кабинет и столярного дела, так же хорошо оборудованный. Был кружок по токарному делу, который вёл я. В конце года проводились "экзамены" с выдачей документов по разряду токаря до третьего разряда.
В кабинете машиноведения изучали автомобиль и трактор. В нём были не только плакаты, но и настоящие механизмы в разрезе. Преподаватель - Тукмачёв Д.К.. Учили и вождению машины. Также с экзаменами, с выдачей прав.
Чем вначале пахнут котлеты?
В одну зиму турочакский совхоз передал нашей школе на полное обслуживание целый телятник. По очереди классы ходили, кормили, чистили, поили телят. Так сказать, понюхали, чем вначале пахнут котлеты.
В конце года совхоз оплатил школе за выращивание телят с привеса, по разнице веса телят до и после.
Был организован летний лагерь труда и отдыха "Берёзка". Выращивали в основном морковь, капусту и картофель. Ребята находились там круглые сутки. Было организовано питание и построены летние домики. Днём и ночью там посменно дежурили учителя.
Выращивали для совхоза картофель и на поле. Участвовали в этом три восьмых класса, соревновались. Лучшим оказался мой класс, за что и получил бесплатную путёвку по ленинским местам.
Я считаю, что государство не зря тратило деньги на содержание школы даже в таких маленьких деревушках, как Стретенка. Потом, что называется, государству мы пригодились. Мой младший брат Володя окончил Барнаульский Политех по специальности инженер по электросварке. Ремонтировал Барнаульскую и Бийскую ТЭЦ. Посылали его на строительство теплоэлектростанции в Монголию, в Иран.
Второй брат, Георгий, после окончания того же Политеха работал в Кемерово главным технологом механического завода, а по сути военного. Под прикрытием изготовления пресс-подборщиков там делались ракеты "воздух-воздух".
А я отработал учителем в Турочакской школе 44 года. Вышел на пенсию и своё место оставил своему ученику Барбачакову А.В..

Знаю, что в меня по традиции "полетят камни", но нельзя не признать - таким и должен быть учитель! Сейчас же это большая редкость. Педагог просто обязан быть разносторонне развитым, образованным в полном смысле этого слова, эрудированным и хорошо владеющим русским языком. Какой бы предмет он ни преподавал. Недаром раньше все учителя были взаимозаменяемы.
Бесспорно, сейчас учителя завалены бумажной работой. Именно это теперь самое популярное объяснение тому, что дети ничего не знают. Ну, и что учебники плохие. Да, это все правда, но только в руках учителя его урок, и кто бы что ни сказал свыше, только педагог решает, что дать на уроке ученикам. Ведь его знание - главное оружие. И некоторые учителя это понимают. Потому что им стыдно, чтобы по их предмету дети учились плохо. И речь не о формальных оценках, а о реальном знании предмета. А ведь если дети не знают элементарных фраз на иностранном языке за три года обучения - это стыдно. Если в начальной школе дети берут частные уроки у репетиторов - это стыдно. И да, если учитель ставит двойку, то в первую очередь, конечно, себе. Но и пятерку тоже. А потому от души желаю всем педагогам побольше положительных отметок в дневниках их ребятишек.

Отдельное спасибо Константину Шестакову, записавшему воспоминания.

Интересный материал? Подпишитесь на наш канал в Telegram https://t.me/listock04 , чтобы получать больше интересных новостей.

 

1 1 1 1 1 1 1 1 1 1 Рейтинг 5.00 (1 голос)